Зима в Городе души

Я вернулся в Город души и сейчас пытаюсь начать все заново. Вроде получается, и вроде веришь в себя, но чувство нехватки сил иногда наваливается со всей тяжестью. В такие мгновения я спускаюсь к набережной, слушаю беседы чаек и пытаюсь не думать о том, о чем тяжко думать.

Я вернулся в Город души и сейчас пытаюсь начать все заново. Вроде получается, и вроде веришь в себя, но чувство нехватки сил иногда наваливается со всей тяжестью. В такие мгновения я спускаюсь к набережной, слушаю беседы чаек и пытаюсь не думать о том, о чем тяжко думать.

 
Content image for: 475605

Но сейчас со мной Панда, и все, казалось бы, неразрешимое кажется вполне разрешимым благодаря ее трезвости, рассудительности и небольшой доли скептизма. Сегодня целых два часа мы гуляли по стамбульским улицам и каким-то образом вышли к порогу православной церкви. Я зашел первым. Это был порыв. Желание прикоснуться к гармонии, свету — тому, чего не хватает жителям больших городов.

В этом царстве покоя я вспоминаю детство. Как мы с мамой однажды пришли в церковь. В нашем доме хоть и исповедовали ислам, но при этом никогда не разделяли людей по национальности, вероисповеданию, цвету кожи. «У нас всех один Всевышний, сынок. Просто каждый обращается к нему на своем языке. Ведь у каждого сердца свой язык, который может не понимать даже твой самый близкий человек».

Помню, как мы покупаем желтую пахучую свечу у старушки по имени Евгения и подходим к иконе Девы Марии, «матери всех детей». Сария-ханум, покрыв голову платком, именно так к ней обращалась. И сейчас я тоже перед ней, с горящей свечой в руках. Горячий воск стекает на пальцы, но я не ощущаю жжения. Я слишком внутри себя. И на устах моих ничего, кроме благодарности. Спасибо за то, что я чувствую, ощущаю, слышу. Спасибо за ту красоту, которая вокруг меня. И спасибо за то, что во мне всегда были и есть силы для того, чтобы выбраться из тьмы к свету.

Панда тихо подходит ко мне, кладет руку на мое плечо и полушепотом говорит то, что чувствует. «У Окуджавы есть мои любимые строки. Я часто их повторяю про себя: «Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет… Господи, дай же ты каждому, чего у него нет…»

Да, у каждого из нас своя молитва. И пусть она не похожа на молитву из Священной книги. И пусть в ней нет совершенно неоправданного страха перед Всевышним, и обращаешься ты к нему по-дружески. Главное в другом — в вере. Именно вера — второе имя Всевышнего…

Мы выходим из церкви. Я смотрю на пасмурное небо, воздух морозный, губы потрескались, руки красные. «Знаешь, Панда, я никогда ничего у Него не просил. Но сегодня все же попросил. Света. Света в мои мысли, сердце». На лестницах к церкви спят рыжие кошки. Панда садится рядом с одной из них, гладит ее и, улыбаясь, говорит: «Достаточно того, что ты не перестаешь верить, Эл. Ты уже услышан, уверена! Ведь Он живет в нас».

 
Московская Панда общается со стамбульским Рыжиком
Московская Панда общается со стамбульским Рыжиком

Возвращаемся домой. Спешим. Такси пробивается сквозь начавшийся ливень. Большие капли буквально обрушиваются на лобовое стекло, дворники не успевают отметать их. Я наблюдаю за красотой природы, и меня вновь переполняет благодарность. До своего отъезда из Стамбула я любил жизнь, но как-то иначе. С каким-то печальным трепетом и молчаливой формой недовольства, о которой боишься говорить вслух, потому что видимых причин для споров с жизнью у тебя нет.

Сейчас, когда я вернулся в Город души, я вдруг совершенно неожиданно понял, что последние годы так мало и редко благодарил за то, что есть. Обычно мы говорим «спасибо» за то, что давно хотели получить, а не за то, что имеем. В этом и заключается наша ошибка, которая является корнем нашего отчаяния, безверия и потерь.

То, о чем я сейчас пишу, — не философский трактат и не красивые слова, неподкрепленные опытом. Это то, что я познал на себе. И так хочется, чтобы хотя бы двое из троих осознали это самое важное — свою любовь к жизни. Хотя, признаюсь, если бы полгода назад мне дали аналогичный совет, я пропустил бы его мимо ушей и не сделал бы никаких выводов...

Панда держит меня за руку и говорит, что я все слишком драматизирую. «Это не была ошибка. Это скорее осознание, которое ты должен был закрепить в себе. Раз и навсегда. Просто пришло время для того, чтобы жить иначе. Как именно? Об этом тебе скажет твое сердце, а не голодная, промокшая Панда! Так что давай-ка быстрее домой. Айдынлыг небось истосковалась».

Фото: East News, личный архив автора