— Сергей, вас не было на экранах с 2019 года, каково это, вернуться в кино после шестилетнего перерыва?
— Волнительно. Без кино мне было грустно: я скучал по профессии и с каждым годом все сильнее хотел вернуться к съемкам. Однажды даже прослезился, когда, в 2021 году, уже живя в Стамбуле, посмотрел фильм о фильме «Ольга за кадром»: видя, как коллеги-артисты с сожалением говорят о моем уходе из кино, не смог сдержать эмоций.
— Наверняка переживали по поводу возвращения в кино: позовут ли режиссеры сниматься, не утрачены ли актерские навыки?
— Конечно. И эти страхи не были необоснованными, ведь получить работу мне удалось не сразу. Я полгода писал кастинг-директорам, ходил на фотосессии и записывал визитки, посещал пробы. И безрезультатно. У меня уже начали закрадываться мысли, вдруг хейтеры правы и я действительно — сбитый летчик, больше никому не нужен. Вдруг Леха из «Чернобыля», Алекс из «Кухни» и Андрей из «Ольги» — мой потолок?
Мне пришлось поработать над своим эго, которое твердило мне, что меня сразу должны были взять на главную роль, а на деле этого не происходило. И чтобы не обижаться на весь мир из-за того, что никто не видит моей гениальности, я начал делать все для того, чтобы мне дали работу.
Решился на смену имиджа: начав ходить по пробам с волосами до плеч и внушительной такой бородой, спустя время избавился от растительности на лице и вернулся к прежней прическе, после чего меня — о, чудо! — как будто снова «узнали»: «О, так это тот самый Сергей Романович!» И ему, оказывается, как и прежде, 18 лет. После этого меня почти сразу утвердили на роль в «Хуторе».
— Расскажите, чем вам запомнились съемки в этом сериале?
— Это первый проект, в котором мой герой проходит через такое огромное количество состояний: от инфоцыгана до бомжа-Маугли, в октябре бегающего по лесу в шкуре волка и стрингах, с макушки до пят вымазанного грязью. Этим мне сильнее всего и запомнились съемки — что работали мы в «натураху»: брали глину с землей вперемешку и наносили меня. И в таком виде я ходил всю смену, не имея возможности помыться даже перед обедом, — перегрим занял бы слишком много времени. Так я и был в этом навозе с рассвета до команды «Стоп! Снято!»
Также съемки мне запомнились чувством тревожности, которое я испытывал из-за страха в рамках своей роли уйти в кринжатину. И начать не играть, а изображать, кривляться… Ведь быть Маугли — это значит, постоянно искать ту тонкую грань, за которой — переигрывание и, значит, плохая актерская работа. Я понимал: уйди я за эту грань, такое мое возвращение в кино поставит крест на всей моей будущей карьере. Поэтому я старался как можно органичнее сыграть человека, который, по сути, вышел из леса и все для него в новинку.
— Недавно на ТНТ завершилось психологическое шоу «Мастер игры», участником которого вы были. Это был ваш первый опыт в реалити, чем он вам запомнился?
— Он помог мне понять, каких ошибок не нужно допускать в будущем, если еще раз захочу принять участие в подобном проекте. А именно: в любом реалити-шоу нужно играть, а не жить, как это делал я. Я ж как думал: пришел я на проект, такой же, как и в жизни, Сережа Романович, и сейчас буду искать темных, бороться за правду.
А правда, как выяснилось, никому и не нужна и все, что требуется от тебя, как от участника: быть хитрее, придерживаться своей стратегии, где-то притворяться, где-то скрывать свои следующие шаги. И я как раз поплатился за то, что забыл, что я на шоу, слишком увлеченно искал темных, за что Боря Дергачев и лишил меня игровой жизни…
— Как ваша семья, близкие и друзья восприняли ваше возвращение в Россию?
— Все рады, конечно, особенно родители, которые очень тяжело переживали мой уход из профессии, ведь я их ребенок, у которого была довольно успешная карьера и вдруг он все бросает, пропадает с радаров…
Плюс ко всему — стать артистом было не только моей мечтой, но и мечтой моих родителей: видя, как я горю актерским ремеслом, они всегда поддерживали меня, всячески помогали и были невероятно рады моим первым шагам в кино и последующим за ними главным ролям… Поэтому, безусловно, мой отъезд стал для них ударом. А возвращение, как я уже сказал, — большим счастьем.
«Наконец-то ты снова на своем месте», — сказали мне мама с папой, когда я вернулся в Россию.
— Нашлись ли те, с кем вы хотели бы возобновить общение после возвращения, но они отказались?
— Нет, потому что по жизни я отшельник и у меня очень узкий круг общения: семья и всего два друга. Все остальные — лишь знакомые и коллеги по съемочной площадке, бизнес-партнеры. Сейчас, правда, у меня активно появляются новые контакты: как с тем же Дэном Власенко, с которым мы вместе участвовали в «Мастере игры», а сейчас снимаемся в одном проекте.
— Вы не понаслышке знаете, что такое хейт: с ним вам пришлось столкнуться и когда вы сменили веру, и когда рассказали, что вам предлагали роль Вовы Адидаса в «Слове пацана». Как вы реагируете на комментарии недоброжелателей? Трогают ли они вас?
— Конечно, я же живой человек. Хотя со временем я все чаще выбираю не реагировать на негатив в своей адрес, ведь понимаю, что это бессмысленно.
Я никому ничего не докажу, если буду в комментариях отвечать хейтерам и тратить себя на злость в их адрес.
Более того, в свое время я научился направлять ее в правильное русло: когда на меня обрушилась критика из-за той ситуации со «Словом пацана», я так рассвирепел на тех, кто накинулся на меня, что решил: я вам всем еще покажу! И снова стану играть главные роли, и, когда мне будут вручать «Золотого орла», со сцены скажу: «Ну что, чушпаны, выкусили?» По сути, если вдуматься, именно та ситуация с сериалом заставила меня принять окончательное решение вернуться в кино. Она разожгла во мне азарт.
— А как у вас обстоят дела с поклонницами? Случалось ли, что они переходили границы: слишком много себе позволяли в общении, преследовали?
— Никогда такого не было, я до сих пор не понимаю, почему. Почему эта актерская привилегия обошла меня стороной?
— Как думаете, как сложилась бы ваша карьера, если бы вы не поставили ее на паузу?
— Наверное, я был бы сейчас где-то рядом с Юрой Борисовым. А если серьезно, я часто об этом думаю, но каждый раз прихожу к выводу, что все идет так, как должно идти. И у каждого свой путь. Но если все-таки допустить альтернативную версию развития событий, то, наверное, не перестань я сниматься, был бы сейчас на хорошем счету у режиссеров и продюсеров.
Меня ведь и Саша Цекало приглашал на главную роль в свой проект «Бендер» (в итоге Остапа сыграл Арам Вардеванян), и создатели «Кухни» предлагали продлить и расширить сюжетную линию моего персонажа… Но так как мой Алекс в сериале был жестким ловеласом и крутил романы то с одной, то с другой, а я, будучи тогда в начале своего религиозного пути, очень остро воспринимал подобные моменты, я был вынужден отказаться от этих съемок. Но сейчас, конечно, градус моего радикализма понизился.
— То есть сегодня вы готовы сниматься в постельных сценах?
— Пока у меня таких предложений нет, но, если появятся, буду обсуждать их с супругой. И вместе с ней принимать решение, насколько это на данный момент необходимо моей карьере и действительно ли эта роль поможет мне вырасти, как артисту и добиться большего признания у зрителей. Знаете, я уже понял, что, как говорится, болтать — не мешки ворочать, и что говорить я могу что угодно, но при этом, когда предложение сняться в постельной сцене мне сделают, я по факту сейчас не могу точно сказать, что отвечу на него.
— С женой Лизой вы вместе с 2019-го, многое прошли вместе, какие этапы отношений стали самыми непростыми?
— Наверное, первый год после рождения дочки, когда мы жили в Саудовской Аравии в ковидной изоляции, без помощи, только втроем — фактически в чужой для себя стране, в пустыне, с новорожденным ребенком на руках…
Непростым было время, когда я улетал в Америку делать документы на визу, а жена Лиза осталась с дочкой в Стамбуле, опять же — без помощи, да еще и с тревожными мыслями об отсутствии у нее работы или любимого дела.
В свои 25 ей было сложно ощущать себя просто мамой в декрете, без реализации в других областях. Это ее травмировало и заставляло постоянно грустить, что, самой собой, сказывалось на наших отношениях. Но когда мы переехали в Америку, Лиза окончила там университет пилатеса и кинезиологии, и все стало потихоньку налаживаться. А я начал больше внимания обращать на то, что ей нужно время для себя, нанял няню и помощницу по дому. После того как быт перестал душить жену, наши отношения стали гораздо лучше.
— Пока вы не снимались, занимались криптовалютой, продолжаете ли делать это сегодня?
— Уже не так активно, как раньше, но каждый раз, когда появляются свободные деньги, сразу начинаю думать, как бы собрать себе из крипты инвестиционный портфель, ведь для меня очевидно, что за ней будущее.
— Сегодня, когда вы вернулись к съемкам, ощущаете ли вы себя сегодня человеком, довольным своими заработками?
— Ну не до конца. У меня очень много обязательств, которые периодически повышают мой уровень стресса: дом в ипотеке, внушительные траты на семью. Я 24/7 нахожусь в постоянном режиме поиска работы, не разрешая себе отдыхать. Потому что тот уровень заработка, который у меня сейчас, не позволяет мне сесть и сложить руки.
— А к какому уровню заработка вы стремитесь?
— Я в принципе человек амбициозный и хочу быть неприлично богатым: зарабатывать столько, чтобы не успевать тратить. Вот так!
