— 2 ноября у вас юбилей, в каком настроении вы находитесь в преддверии круглой даты?
— У меня нет особого ощущения надвигающего праздника: просто живу, работаю — все, как всегда. Хотя, конечно, ближе к дате надо будет придумать, как отметить юбилей.
— В целом как вы относитесь к возрасту?
— Спокойно. Страха перед ним я не испытываю, разве что трепет, ведь понимаю, каждая круглая дата — это все-таки определенный рубеж. Помню, когда мне было 30, я думала: «Ну все, молодость прошла». Потом поняла: все только начинается. Возраст — не главное. Главное — как человек себя ощущает. А ощущаю я себя замечательно. Поддерживаю тело в хорошей физической форме, слежу за собой.
В 40 лет переживала относительно цифр в паспорте, сегодня же полна надежд на новый, интересный этап своей жизни.
— Сегодня модно проходить регулярные чекапы, вы это делаете?
— Нет, вот тут я не слишком прилежна — к врачу иду только, когда что-то беспокоит. Хотя различные клиники неоднократно предлагали мне бесплатно пройти у них диагностику, но мне вечно некогда. То работа, то ребенок — до себя руки не всегда доходят.
— За какие проекты вы сейчас возьметесь?
— Не люблю говорить заранее, но намечается тут у меня один интересный проект — подробно расскажу уже когда он запустится. А что будет наверняка, так это театральная постановка режиссера Людмилы Никитиной «Наполеон и Жозефина».
Также на так давно мы выпустили спектакль «Двое на качелях», в котором мы с Андреем Чадовым играем влюбленных — в сентябре ждем всех в Обнинском Доме ученых на его показе.
— Позади лето, расскажите, как его провели?
— Отлично. Ездила с дочкой на Валдай. И хоть три из пяти проведенных там нами дня была неважная погода, оставшиеся два все компенсировали. Это невероятное уединенное место с очень красивой природой: тут мало машин, мало людей. И есть возможность замедлиться и насладиться временем, когда тебе никуда не нужно спешить.
Мы с дочкой ходили в лес: насобирали лисичек с рыжиками и земляники. Еще мы ловили (и поймали!) рыбу — Майя обожает рыбалку. Гоняли с дочерью на квадроциклах, плавали в озере, болтали о своем, девичьем, за обедом в ресторане — в общем, волшебно провели отпуск.
— Вы очень стройная, что делаете для этого?
— Спасибо за комплимент, но, если честно, ко мне как пару лет назад прилипли несколько лишних килограммов, так я до сих пор не могу от них избавиться. Хотя вроде не ем ничего вредного, но, наверное, дело в том, что не умею отказывать себе в поздних ужинах: приходя домой после спектакля, обязательно перекушу, иначе урчание голодного желудка не даст мне уснуть. Но в свое оправдание могу сказать, что я никогда не объедаюсь, следуя правилу, что вставать из-за стола нужно слегка голодной.
Что касается физнагрузки, до спортивного клуба тоже дохожу крайне редко — купленный в него абонемент лежит на полке… Разве что в бассейн нет-нет, да выберусь с дочкой, но это бывает не чаще, чем раз в пару недель. Но, как бы то ни было, я своей фигурой полностью довольна: глядя на людей гораздо младшее меня, но, при этом, гораздо полнее, понимаю: я отлично сохранилась.
— В прошлом интервью нам вы рассказывали, что редко посещаете косметолога. А как — на перспективу — относитесь к пластической хирургии?
— Не думаю, что когда-нибудь прибегну к услугам пластического хирурга: я уколы-то себе в лицо не делаю, а тут надо будет лечь под скальпель. При этом мне все говорят, как я потрясающе выгляжу, и никто не дает мне моих лет, так что не совсем понимаю, зачем мне какие-то операции.
К тому же для меня весьма сомнителен эффект от них, сколько я видела этих 60-летних женщин, с натянутыми лицами и идиотическим выражением на них, с восторженно-глупыми глазами. Зато без морщин! Ну и зачем такая «молодость»? Кого они пытаются обмануть? У всех сейчас есть доступ в интернет и посмотреть, сколько лет той или иной артистке, не проблема.
Даже если у женщины нет морщин на лице, сколько ей лет, все равно видно по другим признакам: выражению глаза, осанке, фигуре.
Для меня примером достойного «старения» является Софи Лорен — да, она вся в морщинах, но она похожа на саму себя, она узнаваема. А начни себя перекраивать, уже напоминала бы совершенного другого человека. Или вот наша, обожаемая мною, Майя Плисецкая (я и дочку Майей назвала из любви к этой великой балерине), насколько она до последнего была красивой, без всяких «пластик»? И в свои 89 шикарно выглядела: идеальная осанка, гордо вскинутый подбородок, тонкая шея…
Хочу встретить почтенный возраст такой же. Да, когда я улыбаюсь, у меня есть морщины, ну и что? Я прожила почти 50 лет, смеялась и плакала, работала лицом на сцене и перед камерой — было бы странно, если бы моя кожа осталась идеально гладкой. Я люблю свое живое лицо: мне нравится морщить лоб и смеяться, не чувствуя при этом, как вколотый мне под кожу ботокс сковывает мою мимику.
— В прошлом году вы с нами делились, что ваше сердце свободно, изменилось ли что-то с тех пор?
— Нет. Думаю, дело в том, что я слишком много работаю и у меня не остается времени на личную жизнь. Надо, наверное, пересмотреть свое отношение к этому, а то останусь без отношений. А ведь для счастья женщине все-таки нужен рядом любимый человек. И хоть я и самодостаточна и перманентно занята работой и ребенком, пора уже начинать больше думать и о себе самой.
Уверена, когда в моей жизни появится кто-то достойный, для него я смогу найти время и задумаюсь о перестановке приоритетов. А пока было бы неплохо начать смотреть по сторонам — может, я кого-то не замечаю?
— В минувшем июне ваша семилетняя дочь Майя впервые вышла на большую сцену: сыграла с вами вместе в спектакле «Мэри Поппинс» в Московской консерватории. Она тоже планирует быть актрисой, как мама?
— Пока сложно сказать. Я ее к этому не подталкиваю, такое важное решение человек должен принимать сам, даже если ему всего семь лет. Идея задействовать Майю в постановке принадлежала не мне и не ей — принять участие в спектакле дочери предложила его продюсер Ярослава Кабалевская. Мы с Майей это обсудили, и она согласилась, довольно быстро выучила текст и приступила к репетициям. Я ей помогала, подсказывала, как лучше передать характер своей героини.
И, что интересно, перед премьерой дочь вообще не волновалась, в отличие от меня, переживавшей за нее и не верящий, что это мой ребенок — уже такой большой, стоит со мной на одной сцене. Майя же очень уверено чувствовала себя: занимаясь с трех лет танцами в школе-студии Илзе Лиепы, она неоднократно выступала на масштабных площадках, так что перед большим количеством зрителей не теряется.
Плюс — я часто брала ее на свои спектакли и репетиции к ним и дочь, можно сказать, выросшая за кулисами, театр считает уже своим вторым домом. Ну и я объективно вижу, что у нее есть талант, — в общем, если ее саму потянет в актерскую профессию, я, конечно, поддержу. Как, впрочем, если она решит стать банкиром, хотя это, по мне, вряд ли случится: от осинки не родятся апельсинки, и моя дочь — человек очень творческий, как и я.
— Этой весной вы поделились своим видео в ярком розовом платье с красной дорожки церемонии закрытия ММКФ, которое собрало не только огромное количество комплиментов, но и немало хейта. Как вы реагируете на подобное?
— Я понимаю, что половина негативных комментариев в мой адрес — элементарная зависть. Я, к счастью, этого чувства лишена, но регулярно вижу его проявление у других. И сострадаю таким людям: непросто, наверное, жить, то и дело завидуя другим. Но в то же время я осознаю, что есть и те, кто пишет в мой адрес нелицеприятные вещи из-за того, что я им просто не нравлюсь. И это нормально: как говорится, я не доллар, чтобы всем нравиться. Некоторые негативные комментарии меня, кстати, даже веселят.
