— Где проходит граница между популяризацией медицинских знаний и опасным упрощением?
— Для меня граница проходит там, где информация начинает подменять врача. Задача «Ко-Лаб» — не давать универсальные рецепты, а повышать медицинскую грамотность. Хорошая популяризация должна не отвечать за человека на все вопросы, а помогать ему лучше понимать свое тело и осознаннее разговаривать со специалистами.
— Как вы понимаете, что wellness-тема действительно заслуживает места на «Ко-Лаб»?
— У нас довольно простой фильтр: что за этим стоит кроме хайпа? Есть ли научная база, клиническая практика, реальное влияние на качество и продолжительность здоровой жизни? Нам интересны не тренды сами по себе, а изменения, которые могут стать новой нормой через пять-десять лет.
— Как через пять лет вы поймете, что «Ко-Лаб» действительно что-то изменил?
— Для меня главный KPI — не количество людей в зале. Я хочу, чтобы менялась сама культура отношения к здоровью: чтобы профилактика начиналась до появления проблемы, пациент становился более образованным, а специалисты разных направлений учились смотреть на человека целостно. Если «Ко-Лаб» станет одним из мест, где формируется такой подход, для меня это будет настоящим результатом.
— Может ли ИИ сделать персонализированную медицину массовой?
— Думаю, ИИ сильно демократизирует доступ к персонализации: анализировать большие объемы данных станет быстрее и дешевле. Но медицина — это не только данные. Есть клиническое мышление, ответственность, контекст конкретного человека. Поэтому я верю не в ИИ вместо врача, а в сильного врача, возможности которого многократно усилены ИИ.
— Какой сегодняшний wellness-тренд через десять лет покажется нам странным?
— Наверное, наша одержимость оптимизацией абсолютно всего. Мы измеряем сон, стресс, глюкозу, пульс, шаги, биологический возраст — и иногда сама попытка быть идеально здоровым становится источником стресса. Думаю, следующим уровнем wellness станет умение понимать, какие данные действительно нужны, а какие можно спокойно не знать.
— Через десять лет технологии позволят нам стареть иначе?
— Уверена, медицина станет гораздо точнее: раньше будет видеть риски, лучше прогнозировать и персонализировать профилактику. Но мне нравится парадокс longevity: чем сложнее становятся технологии, тем очевиднее ценность простых вещей. Сон, движение, питание, социальные связи, профилактика — думаю, никакая технология их не отменит.
— Почему именно сейчас мы так заинтересовались долголетием?
— Мне кажется, мы не столько хотим бесконечно жить, сколько не хотим долго быть старыми в прежнем понимании этого слова. Мы хотим в 60-70 лет сохранять энергию, интеллект, сексуальность, профессиональную и социальную жизнь. Поэтому главный вопрос сегодня — не lifespan, сколько лет прожить, а healthspan — сколько из них прожить здоровым и самостоятельным.
— Можно ли действительно «управлять возрастом»?
— Хронологическим возрастом — конечно, нет. Но мы можем влиять на траекторию старения: на функциональность, мышечную массу, метаболическое здоровье, состояние кожи, когнитивные способности, качество жизни. Для меня «управление возрастом» именно об этом — не победить время, а максимально качественно его проживать.
— Anti-age-план в двадцать лет — профилактика или страх старения?
— Если anti-age в двадцать — это SPF, сон, движение, нормальное питание и внимательное отношение к здоровью, я только за. Если девушка начинает исправлять признаки возраста, которых еще нет, — это уже не профилактика. Мне вообще хотелось бы, чтобы молодые женщины меньше боялись будущего лица и больше инвестировали в будущее здоровье.
— Какие косметологические процедуры сегодня делают слишком рано?
— Я бы не называла конкретную процедуру «плохой» — практически у каждой есть свои показания. Проблема начинается, когда показание заменяется трендом. Особенно осторожно я отношусь к ранней коррекции объемов и попыткам менять анатомию молодого лица просто потому, что определенная внешность сейчас популярна.
— Когда косметолог должен сказать: «Вам ничего не нужно»?
— В тот момент, когда объективных показаний нет. Для меня это один из главных маркеров хорошей клиники. В Xella мы строим долгосрочные отношения с пациентом, и иногда самое профессиональное и коммерчески правильное решение — сказать: «Сегодня ничего делать не будем». Именно так появляется доверие.
— Существует ли «слишком много косметологии»?
— Безусловно. Мне вообще кажется, что высший пилотаж современной косметологии — ее незаметность. Не «посмотрите, что я сделала с лицом», а «как хорошо я выгляжу». Сохранить индивидуальность гораздо сложнее, чем создать эффект.
— Не становится ли цифровая версия лица конкурентом настоящего?
— Уже стала. И это серьезный вызов для индустрии: человек ежедневно видит себя с более узким носом, другой кожей, овалом, глазами — и постепенно эта версия начинает восприниматься как норма. Поэтому задача хорошего специалиста иногда заключается не в том, чтобы приблизить человека к фильтру, а наоборот — вернуть ценность его реальному лицу.
— Не становится ли сама дисциплина новой жертвой?
— Только если превращать ее в наказание. Я действительно очень дисциплинированный человек, в какой-то степени солдат. Но моя ежедневная рутина занимает около двадцати минут. Мне не близка идея, что забота о себе должна поглощать жизнь. Система нужна именно затем, чтобы освобождать время и энергию, а не становиться еще одной работой.
— Есть ли показатели, которые вы сознательно предпочитаете не отслеживать?
— Я сознательно не хочу измерять все, что технически можно измерить. Для меня данные имеют смысл только тогда, когда они меняют решение или поведение. Иначе возникает парадокс: человек объективно здоров, но постоянно ищет в цифрах подтверждение, что с ним что-то не так.
— Вам легко нарушить собственный режим и не испытывать чувство вины?
— С возрастом стало гораздо легче. Я поняла важную вещь: дисциплина — это не отсутствие нарушений, а способность возвращаться. Можно поздно лечь, съесть десерт, пропустить тренировку — жизнь от этого не рушится. Мне важнее то, как я живу 80% времени, чем идеальность оставшихся двадцати.
— Не начинаешь ли в beauty-индустрии смотреть на собственное лицо как на вечный проект?
— Такой риск есть. Когда каждый день находишься среди врачей и технологий, очень легко начать видеть не лицо, а список потенциальных коррекций. Поэтому для меня важен обратный навык — вовремя остановиться. Лицо не должно становиться бесконечным проектом. В нем должны оставаться возраст, мимика, характер и жизнь.
— Есть ли возрастное изменение, которое вам самой трудно принять?
— Наверное, мне сложнее принять не конкретную морщину, а сам факт изменений. Иногда внутренне ты ощущаешь себя так же, а зеркало напоминает, что время идет. Но мне интересно учиться не воевать с этим процессом. Я хочу хорошо выглядеть в своем возрасте, а не пытаться выглядеть человеком без возраста.
— Что в себе вы уже точно не хотите улучшать?
— Свою неидеальность. Раньше мне казалось, что над собой нужно постоянно работать: становиться лучше, сильнее, правильнее. Сейчас мне гораздо интереснее не бесконечно себя улучшать, а лучше себя понимать. Думаю, это касается и внешности: в какой-то момент очень важно перестать себя исправлять и начать себя сохранять.