Mail.ruПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискСмотриComboВсе проекты
4 июля 2020, Юлия Арбатская

Как живется в Москве женщинам разных национальностей: 5 реальных историй

Мы попросили нескольких женщин разных национальностей рассказать, как им живется в Москве и как часто они слышат в свой адрес фразу: «Понаехали тут!»

Вероника Пак (39), кореянка, директор коммуникационного агентства VP Agency

Я наполовину кореянка, наполовину русская, но еще в моих венах течет немного чешской крови. Родилась я в Узбекистане, в маленьком городе на границе с Афганистаном — Фергане.

Где бы в мире я ни находилась, я везде одновременно и своя, и чужая. Для корейцев я не совсем своя, потому что больше русская, чем надо. А для русских (в большей степени москвичей) я нахожусь в круге «черножопии». Кавказские мужчины, судя по вопросам, принимают меня за узбечку, казашку, якутку, бурятку, еврейку, чувашку. А в Азии (Гонконге, например) — я китайская топ-модель (хе-хе-хе).

Мне кажется, что бессознательный национализм — естественная черта любого народа без исключения. Это совершенно нормально — пытаться сохранить свою идентичность и культуру, которая часто состоит в том числе и из витиеватых, но бессмысленных суеверий. Всем проще держать границу, если иметь какие-то ориентиры в этом потоке хаотичных и противоречивых характеристик из интернета и телевизора.

Возможно, моя уже привычная настороженность — тоже иллюзия. И я совсем не вызываю ни у кого никаких националистических порывов. Борюсь с этой иллюзией уже 20 с лишним лет, с тех пор как оказалась в Москве. Но почти каждый день я объясняю окружающим природу своего появления на свет. Папа — кореец, мама — русская. Я продукт советской истории. Да, продукт непонятный. И однажды в 90-е меня избили скинхеды недалеко от дома, потому что приняли за «чеченку» (тогда шла чеченская война).

Но это лишь темная сторона жизни, которая есть у каждого жителя мегаполиса — тревога и беззащитность в бесконечном шуме борьбы за блага и любовь.

Я лучше расскажу, что для меня значит быть кореянкой. Это очень классное состояние для девушки, словно у тебя есть внутренний Джеки Чан (хотя он китаец. — Прим. ред.).

Я наблюдала за своими мадами (тетушками — очень важное слово семейной иерархии) в разные периоды их жизни и всегда испытывала к ним большое уважение. Во-первых, они все были щеголихи! Во-вторых, они умели волшебным образом объединяться и решать важные дела: будь то коррекция бракоразводного процесса и право на свадьбу для старшего сына; организация под ключ жизненно важных ивентов — 1 годик ребенку, хангаби — или игра в хато, а по-простому игра в корейские карты. И еще они умели заставлять мужчин зарабатывать деньги. В том числе и своим примером.

Листай галерею и смотри, как живет после развода 40-летний Эмин Агаларов:

И главное. Мне кажется, на их почти нестареющих корейских лицах совсем не было уныния, несмотря на переезд в Россию и все связанные с этим потери. Они не рефлексировали о прошлом и будущем, а просто делали десятки мелких салатных, и не только, бизнесов одновременно. И после 12-часового рабочего дня еще успевали читать книжки. Они были чрезвычайно эффективны. Их дети должны были получать пятерки и расцветать талантами, независимо от жилищных условий. За умение учиться и переносить стресс без потери работоспособности спасибо моему папе.

Я не верю в национализм, но верю в национальную психологию: традиции за тысячу лет стали генетической памятью, которая помогла и будет помогать выжить, отличить своих от иных и понять преимущества некоторых моментов воспитания. С детства внушается: ты должен быть лучшим во всем, должен добиться успеха. Потому что неудачливый корейский старший сын (старшая дочь, ежели сыновей не было, должна доказать, что она лучше своего отца) — это нонсенс. Человек не может предать свой род, он должен всем помочь встать на ноги, жениться, получить образование и сыграть хангаби. И нельзя никак свернуть с этого пути.

Алиса Ганиева (34), аварка, писатель

Я приехала в Москву из Дагестана учиться в Литинституте в семнадцать лет. Тогда, в начале нулевых, в информпространстве еще свирепствовал мем «лицо кавказской национальности». Так что первые три года полиция тормозила меня регулярно. Обычно просто вылавливали из толпы, когда я шла на учебу. Не то чтобы лицо у меня сильно кавказской национальности (сейчас, бывает, принимают и за русскую). Но стражи порядка — хорошие психологи, а у меня, наверное, на лбу было написано, что я боюсь.

Боялась я не без основания: система пребывания кавказцев (даже северокавказцев — граждан России) в Москве в то время была жесткой. Допустим, ты приехал погулять по музеям с юга на пару дней, но нос у тебя выдающийся. Милиция обязательно остановит тебя на улице и, узнав, что ты «оттуда», потребует продемонстрировать обратный билет домой. Или официальную регистрацию. А если ты забыл билет в гостинице, окажешься в отделении.

В общем, покруче любого визового режима. Документы у меня, разумеется, были в полнейшем порядке, но в отделения меня таскали все равно. В последний раз — в 2006 году. Я тогда бродила по станции «Александровский сад», ждала знакомых, чтобы пойти на балет. Полицейские меня приметили, повели к себе, пробили по базе, и тут один другого таинственно так спрашивает: «А фамилия «Ганиева» тебе ни о чем не говорит?» Нет, я тогда еще не стала писателем, и по книгам узнать меня не могли, просто чеченские террористки сестры Ганиевы были еще на слуху.

Потом проверять меня перестали. Настроения в обществе слегка изменились, да и я, видимо, стала увереннее и не привлекаю лишнего внимания. Взбодрил и переезд из рабочего района Кожухово. В Кожухово я жила первый год, и там водились полузабытые ныне скинхеды. Пару раз они показывали мне издали третий палец. В день рождения Гитлера эти парни становились особенно агрессивны, и на первом курсе в этот день мне даже пришлось тайно переночевать в Литинституте — я задержалась там до восьми вечера на театральном фестивале, а возвращаться в темень канавами побоялась.

Но что там говорить о гопниках, если даже образованные москвичи не очень понимали, что я тоже россиянка, что на русском языке в Дагестане говорят чаще и свободнее, чем на вымирающих родных (а их там три десятка), что валюта у нас российская, потому что мы тоже — Россия. До сих пор самые частые вопросы, которые мне задают: «А у вас там война?», «А тебя братья не накажут за то, что не носишь хиджаб?» и т.д. Правда, должна с грустью признаться, что иногда эти вопросы порой не так далеки от истины.

Но если вынести все эти мелочи за скобки, Москва приняла меня замечательно. Мне, к счастью, не пришлось пережить чудовищные испытания, нередкие для приезжих в столице. Я сразу встретила интересных людей, сразу почувствовала себя гораздо свободнее и веселее, чем в Махачкале. Подружилась здесь с умными и яркими личностями со всей России. Поняла кое-что о собственных ценностях. Разобралась с самоидентификацией... А в Дагестан я вернулась сразу после учебы, но не физически, а ментально — написала рассказы и пару романов о том, чем дышит юг России. Получила за это бурные отклики из разных концов страны. А увидеть родные края свежим взглядом мне помогла Москва.

Люблю этот город. И он меня, кажется, тоже принял. Думаю, дело еще и в моем имени. Быть Алисой в Москве гораздо легче, чем Нажават (а меня так вправду порывались назвать). Да и место рождения в моем паспорте — Москва. Это — непредвиденная родителями случайность. Появившись на свет, я провела здесь лишь самый первый месяц жизни, в инкубаторе для недоношенных, но на первых порах при встрече с полицией эта отметка в паспорте очень спасала.

Анна Пипия, (33), грузинка, мама двоих детей

Мы переехали из-за гражданской войны в Грузии, в 1991 году. Мне было 5 лет. Языка я почти не знала, поэтому в детском саду было трудно: хочешь играть, общаться, а не можешь. Все дети русские, тогда не было так много приезжих, как сейчас. Я была единственной. Плюс дети довольно жестокие и меня дразнили.

В школе стало легче: я ходила в подготовительный класс, чтобы подтянуть язык. Не было издевательств, хотя скинхедов боялись все: этих их гриндерсов, бритых голов. Если видели их за километр — прятались в подъезде.

Школа была хорошей: строгий директор делал все возможное, чтобы дети нерусской национальности чувствовали себя комфортно. На корню пресекал неуважительное отношение. Однажды нам пришлось переехать и сменить школу. Вот там я поняла, как сложно быть грузинкой в Москве. Там были агрессивные дети, которые всячески старались унизить, обзывались, придирались. Тогда я еще не умела себя защищать, была ранимой, беззащитной. Мы с братом выдержали три месяца, я плакала. И мама сделала все, чтобы вернуть нас в прежнюю школу.

Позже стало легче: дети взрослеют. Если и остаются жестокими, то хотя бы уже могут себя сдерживать в каких-то проявлениях. Я выросла и поняла: если у кого-то проблемы с головой, то это его проблемы, не мои.

Мое студенчество было прекрасным. Я старалась общаться с кавказцами, грузинами, потому что этого долгое время была лишена. Люблю Грузию безумно, мы всегда ездили на летние каникулы туда. И каждый раз, где-то месяц после возвращения, я немного хандрила. Не только климат отличается в наших странах, но и люди. У нас они теплые, приветливые, никуда не торопятся. Здесь — другие. Не потому что плохие, просто более сдержанные, замкнутые, все время занятые, напряженные.

Не считая школьного периода, я больше никогда не сталкивалась с национализмом. У меня не такая уж необычная внешность: светлая кожа, голубые глаза. Плюс в Москве сейчас живет так много разных людей, что кавказцы уже давно считаются «своими». Более того, Грузия становится популярной, все больше людей ездят туда отдыхать, пить вино, смотреть на красоту природы и посещать достопримечательности.

Но, как бы я часто ни пыталась выбраться из Москвы, вскоре начинаю скучать по ней. Все-таки она — моя вторая родина.

Аюна Анджукаева (32), калмычка, руководитель пресс-службы

Я выросла в Калмыкии, это настолько смешанная в плане национальностей республика, что я никогда не чувствовала себя какой-то особенной. И когда в 16 лет я поступила в университет, мне было удивительно, насколько по-другому это воспринимается в Москве.

Одно из первых, что бросилось в глаза: милиция, вместо того чтобы выполнять свою работу, круглосуточно зарабатывала взятки на всех, кто не выглядел «достаточно русским». Тогда действовало постановление Лужкова: даже граждане России не могли находиться на территории Москвы больше трех дней без регистрации, и это плодило какую-то адскую коррупцию. Меня это страшно возмущало, я даже ждала, когда остановят и меня. Когда это произошло, я потребовала их документы, переписала данные, позвонила в местное ОВД, рассказала, что у меня вымогают деньги, потом позвонила в УСБ, написала жалобу и заставила извиниться.

Сейчас я тоже стараюсь не проходить мимо, если подозреваю в проверке документов вымогательство, заступаюсь за людей.

В Москве, как одном из самых тщеславных городов в мире, всегда встречают по одежке. Это не хорошо, и не плохо, просто так есть.

Внешний вид здесь служит показателем твоего уровня жизни, социального статуса, доходов, а для меня еще и своего рода защитой от люмпенов и бытового национализма, который мои русские друзья не замечают, потому что сами никогда с этим не сталкиваются.

Но это случается: например, однажды у моей дочери поднялась температура, и я вызвала скорую. Приехавший врач была компетентна и хорошо осмотрела ребенка, приветливо разговаривала. Потом она спросила, ходит ли Динара (моя дочь) на какие-то секции. И когда я ответила, что да, на гимнастику, врач заговорщическим шепотом сказала мне: «Будьте аккуратнее в этих спортивных школах, а то знаете, туда столько нерусских и кавказцев ходит, от них чем угодно можно заразиться». Я была поражена, что слышу это всерьез, и несколько раз переспросила, все ли я правильно поняла, но врач даже не осознала, что сказала что-то ненормальное. И когда я добавила, что я вообще-то тоже нерусская, она ответила: «Ну что вы, вы ведь совсем другая».

Или бывает иногда стоишь в очереди за кофе, и какой-нибудь парень решает с тобой познакомиться, подходит, улыбается и спрашивает: «Вы, наверное, корейка?» Я обычно отвечаю: «Нет, индейка» или еще как-нибудь отшучиваюсь. Но это настолько частый вопрос, что просто поразительно, почему столько взрослых людей так плохо образованны, что они даже национальность не могут произнести правильно.

Еще я не пользуюсь общественным транспортом, когда еду куда-то с детьми. Потому что иногда вижу, как в час пик, в давке, люди начинают говорить друг другу обидные вещи, и если это разговор людей титульной и нетитульной национальности, всегда стараются задеть именно инакостью. Для недалеких людей это зачастую единственное, к чему можно прицепиться, что они с успехом и делают.

Когда ты хорошо выглядишь и уверен в себе, такие ситуации сокращаются до минимума, поэтому я считаю, что к этому стоит прилагать усилия. Я не говорю, что каждый день нужно наряжаться как на парад, можно носить те же джинсы и футболку хоть круглый год, но они должны быть хорошими и дорогими.

Впрочем, адекватных и хороших людей всегда больше, и это радует. Часто бывает, что люди, узнав, что я калмычка, очень проникаются, потому что когда-то имели дело с моими земляками или были в Калмыкии, и у них остались приятные воспоминания.

Однажды я делала новый загранпаспорт (еще до появления госуслуг), и работник паспортного стола ужасно обрадовался: оказалось, его лучший друг — калмык, в итоге я получила документ гораздо быстрее обычных сроков.

В университете было много преподавателей, в любимчиках которых когда-то были курсанты из Калмыкии, поэтому они относились ко мне суперлояльно, часто помогали.

Еще мне почему-то запомнилось, как несколько лет назад я шла по Серпуховской улице, и меня нагнал мужчина в военной форме. Он поинтересовался, не казашка ли я, а когда я ответила, что калмычка, он сказал, что служил в Алма-Aте, и я очень похожа на его первую любовь. Мы как-то очень душевно с ним поговорили, и вечером я расплакалась, было грустно, что у многих людей жизнь складывается совсем не так, как они хотели.

Манэ Тангян (28), армянка, танцовщица

Мы переехали в Москву из города Сисиан из-за болезни моей старшей сестры, ей требовалось лечение. Мне тогда исполнилось 2 года, так что всю сознательную жизнь я прожила в столице России и чувствую себя россиянкой. По-армянски говорю, но читаю и пишу с трудом. С тех пор ни разу не была в Армении. За это мне очень стыдно, в этом году планирую исправить эту оплошность.

Думаю, есть три категории людей: те, кому безразлична чужая национальность, те, кто относится к ней всегда негативно. И те, у кого она вызывает интерес в хорошем смысле. Чаще всего обращают внимание на необычное имя: услышав его, сразу спрашивают, откуда я.

Вот, например, недавно я проходила собеседование на переводчика с английского, хотела получить эту работу. Внешность моя не вызвала вопросов у работодателя, а вот к имени он прицепился, спросил, кто я по национальности. И, узнав, что я армянка, просто отказал мне, даже не захотел проверить мою компетентность.

Но бывают и обратные ситуации. Когда я училась в университете, на одной из сессий преподаватель посмотрел на мою фамилию и со словами «Ну, армяне все умные», поставил зачет.

На мою внешность мало кто обращает внимания в Москве — это мегаполис, здесь много разных людей. Я резко выделяюсь из толпы в других странах, например, в Голландии. Ездила туда на стажировку, и местным жителям казалась экзотической девушкой. Все самые красивые мужчины западали именно на меня. Это было приятно.

И все же в Москве многие подвержены стереотипам об армянских девушках: что на них нужно непременно жениться, иначе тут же придут злые братья и дядья, жаждущие мести. К счастью, в моем кругу общения таких людей мало.

Хотя был случай, когда я начала встречаться с симпатичным парнем и обмолвилась о том, что я армянка (я не скрываю своей национальности). Больше он меня никуда не приглашал. Но я считаю, это скорее забавно.

Не могу сказать, что ощущаю на себе какой-то негатив. Да, довольно часто ловлю на себе любопытные взгляды, потому что выгляжу ярко, особенно когда хорошее настроение. Но, думаю, это больше связано с тем, что я в одежде предпочитаю классический стиль чему-то, на мой взгляд, более интересному. Вот, сегодня, например, на мне кроссовки и колготы в сетку — для некоторых, видимо, это выглядит вызывающе.

Мне комфортно живется в Москве, наверное, потому что я позитивный человек. Стараюсь обращать внимание на хорошее, не зацикливаться на негативе. Думаю, кавказским мужчинам сложнее. На моего папу, например, в метро нападали скинхеды, но это было лет 10 назад, сейчас такого уже нет.

Сейчас, в силу глобализации, вопрос национальности уже не стоит так остро. Люди все меньше придают значения тому, кто где родился и какой цвет кожи имеет.

Фото: Настя Данилюк. Макияж: визажист Светлана Котельникова, Московский клуб визажистов «Форум». Прически: парикмахер Татьяна Жилкина, студия красоты Krygina Studio.

Читай еще:

Во время загрузки произошла ошибка.
Горячие темы комьюнити
Раф Комит
Думаю, беда его в том, то он старый. Ныне актуальны молодость...омоложение, оптимизм, деловитость, грамотность, опрятность. Старики с критиканством, косноязычием, агрессией, патетикой воспринимаются...
681
Ишь ты, Ирина
В Петербурге разразился очередной скандал с матерью 2-х детей, (одному ребёнку 4 месяца, второму-3года,) которую выгнали из пекарни, якобы, за кормление грудью. Героиня скандала тут же разнесла...
433
Екатерина -шериф 1 .Анёк Петрова 2. Animoji 3. Амели 4. Thine 5. нюта 6. РОМАШКА 7. МАРИ ФАРТ 8. Вахмурка 9. Манюня 10. Лампа 3 мафии! Поехали.
376
Часто тут пишут, что тем много анонимных. Анонимов готовы казнить прям. Но вся проблема в том, что если темы будут не анонимские, то писать люди вообще перестанут. вот вы - все кто читает сейчас эту...
327
Второй брак у обоих, меня и мужа. Муж вдовец, сын от первого брака, хороший пацан, 18 лет. Поступил сам, учится, молодец. Местный, общежитие не дают, с друзьями снять не получилось. Хочется пацану...
322
Убедился что женщина чьи биологические часы тикают не убедить ни какими аргументами что не стоит рожать. Чем они отличаются от маленьких детей которые говорят: «а я хочу и всё!!» и никакая...
265
Подпишитесь на нас
Рассылка Леди Mail.ru